Design

16 pages
221 views

Образы севера в представлениях бурят: контаминации мифологического и реального | Images of the North in Buryats' Impressions: Contamination of Mythological and Real

of 16
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Share
Description
A special interest is shown of how the traditional world view bearer perceives and views the space, reflected in the different versions of the world view of the ethnos. The study of perception and vision of space allows to select from conjunction of
Transcript
  ЭТНОГРАФИЯ, ЭТНОЛОГИЯ И АНТРОПОЛОГИЯ   Серия   «Геоархеология. Этнология. Антропология»   2017 . Т.  20 . С. 120–135 Онлайн - доступ к журналу:  http :// izvestia_geoarh . isu . ru / ru / index . html И З В Е С Т И Я    Иркутского   государственного    университета   УДК 39+398.4   Образы севера в представлениях бурят: контаминации мифологического и реального   М. М. Содномпилова    Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН    Аннотация. Статья посвящена исследованию образов, значений и представлений в ми- ровоззрении бурят, связанных с севером. Выявлено, что в основном они аккумулируют образы, наделенные негативными значениями. Это образ загробного мира, местожи-тельство злых божеств и духов. Границей иного мира в реальном географическом про-странстве в мировидении разных этнических групп бурят выступает периферия освоен-ной территории. Для западных бурят границей между своим и чужим мирами выступала  р. Лена. Забайкальские буряты нередко считали краем земли оз. Байкал. Исследование пред-ставлений о северных землях позволило определить древние контакты бурятских племен с «лесными» народами  – якутами, эвенками, оставившими   след в мировоззрении бурят.   Ключевые слова : картина мира, образы севера, мир мертвых, река, бурятский пантеон   Введение   Восприятие и видение пространства носителями традиционного миро-воззрения, отражающиеся в различных версиях картины мира народа, пред-ставляют особый интерес, в связи с возможностью выделить из всей сово-купности информации иррационального и рационального характера сведе-ния, основанные на реальных знаниях людей об окружающем их мире. Ми-фологические представления о мире «растворены» во всех сферах традици-онной культуры: фольклоре, ритуальных практиках, предметах материаль-ной культуры. Однако основным источником выступает фольклор во всем многообразии форм (эпос, малые жанры фольклора, предания, легенды, сказки). Проблема генезиса фольклорных сюжетов и образов привлекала внимание многих исследователей, в связи с возможностью соотнесения фоль-клорного фонда с этнографической действительностью, поисками этнических субстратов, «основ», «источников». Такие задачи в своих исследованиях ста-вили В.    Я.   Пропп [1986], Е.   М. Мелетинский [1979], С.   Ю. Неклюдов [1984], Ю.   Е.   Березкин [2009] и мн.   др. Другое чрезвычайно важное направление со-временной гуманитарной науки  –  реконструкция системы взглядов на мир  – представлено творческим коллективом, воссоздавшим тюркскую модель мира на примере тюрков Южной Сибири [Традиционное мировоззрение   ...   , 1988; Традиционное мировоззрение   ...   , 1989]. Много внимания    реконструкции  ОБРАЗЫ СЕВЕРА В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ БУРЯТ  121 монгольской модели мира посвятила Т.   Д.   Скрынникова в исследованиях  разных аспектов природы власти в эпоху Чингисхана [Скрынникова, 2013].   Данная   статья продолжает цикл работ, направленных на реконструк-цию мировоззрения народов монгольского мира. В статье предпринята по-пытка представить весь спектр образов, значений и представлений в миро-воззрении бурят, связанных с севером. Исследование представлений бурят о части пространства, наделенной наиболее негативными значениями, позво-лит определить древние контакты бурятских племен с «лесными» народами, оставившими   след в мировоззрении бурят, локальные варианты картины   мира, которые формировались в среде разных этнических групп бурят.   Материалы, их анализ и обсуждение   Северная сторона пространства в традиционной картине мира монголь-ских народов наделяется спектром негативных значений. В бурятском пан-теоне северная сторона неба (северо - восточная/восточная в традиционной картине мира) является местом пребывания черных злых божеств, насыла-ющих на людей всевозможные несчастья  – болезни, непогоду, смерть. С этой частью пространства ассоциируется и местоположение мира мертвых (там, где обретаются души грешников, преступников, изгоев общества). Там же, согласно верованиям западных бурят, находится обитель злых духов. Негативные представления о северной стороне известного бурятам ми- ра обусловливали актуальность примет и запретов, связанных с севером. Так, например, собаку, которая лает, глядя в этом направлении, считают плохой собакой, приглашающей злых духов в дом хозяина. Убить такую собаку грехом не считалось [Хангалов, 1960, с.   67]. Охотникам возбраня-лось стрелять в зверя, который в момент прицела смотрел в сторону севера. Убийство животного, находящегося в такой позиции, сулило скорую смерть самому охотнику.   В древних верованиях предбайкальских бурят с севером связывался об- раз мифического черного зверя, появление которого на земле вызывало затмения небесных светил. Сведения о большом звере, в образе которого проглядываются черты медведя, были записаны В.   И.   Подгорбунским в Прибайкалье в улусе Шохтой в 1913 г. от бурятского шамана Пиноса: «На востоке... в черной дыре... в земле,  – большой зверь живет. Он годами ниче-го не ест. Когда ночью редко выходит... луну глотает... Когда днем выходит, Солнце глотает... Потом зверь опять в черную дыру уходит, годами ле-жит...»   [Подгорбунский, 1996, с.  233–  234]. Существование таких воззрений в бурятском шаманизме неслучайно. Известно, что медведи, особенно чер-ного цвета, в верованиях бурят служили ездовыми животными черных ша-манов (служителей злых восточных тэнгриев ), которые могли и сами при-нимать облик этого зверя. В ритуальных шаманских текстах черный мед-ведь служит ездовым животным самого главы загробного мира Эрлен - хана.   Представления бурят о медведе, который проглатывает луну и солнце, совпадают   с воззрениями якутов, которые были записаны В.   Л.   Серошев-ским в Верхоянском наслеге: «Луну едят волки и медведи за то, что она по-  122 М.   М.   СОДНОМПИЛОВА   Известия Иркутского государственного университета. 2017   Т. 20. Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». С. 120  –135   хитила девушку; каждый месяц она нарастает, и каждый месяц ее опять по-жирают звери» [Серошевский, 1993, с.   644]. Возможно, что сходство воззре-ний в данном случае указывает на общность мировоззренческой базы предков якутов и бурят.   В мифопоэтических версиях картины мира бурят, репрезентируемых в  разных фольклорных текстах, отражается сочетание одновременно конкрет-ных знаний о землях на севере, где значительно холоднее (мир холода и мрака), и мифологические представления о севере как о мире мертвых. «В бурятских мифах и песнопениях обозначение подземного царства Эрлен - хана со всей его канцелярией и стражей более ассоциируется с земным про-странством около темных холодных восточных морей Хара далайн заха-дань   /   Хара манаан харгы   /   Харала h ан газар бурэнхы  – У черного моря   /    Черная туманная дорога   /   На черной стороне темнота» [цит. по Дампилова, 2005, с.   75].   Как мы видим, облик далеких северных территорий в бурятских эпосах чаще всего репрезентируется через образы холодного черного моря и без-жизненной холодной пустыни, где постоянно дуют ледяные ветры. А из числа природных явлений, выступающих характерными признаками иного ми- ра, выделяются скованная льдом вода, снег и холодный ветер, образы которых в традиционном мировоззрении монгольских народов рассмотрены   ниже.   В   героических сказаниях, шаманских текстах - призываниях повествует-ся о далеких северных морях, покрытых льдом, образы которых стали од-ним из признаков мира злых духов, мира мертвых. Акцент в мифопоэтиче-ских текстах делается на процессе возникновения льда на земле: появление льда как природного явления соотносится с деятельностью культурного ге- роя Эрхэ -  Бэлигтэ хүбүүна , который, спустившись на землю, в мир людей, для борьбы со злом, принимает свой истинный облик и загоняет нечисть [порождения частей тела главы злых восточных небожителей] в ручей, по-крывает его льдом, превратив злых духов в водяных чертей. В других вари-антах сюжета небожители дают главному герою такой волшебный камень, который превращает воду в лед. Магической способностью замораживать воду обладают и сильнейшие бурятские шаманы: согласно преданиям пред-байкальских бурят легендарные шаманы заключали в ледовый плен врагов, эжинов   (духов - хозяев) болезней и тем самым одерживали над ними победу.   В традиционном мировоззрении бурят процесс образования льда вызы-вал ассоциации со смертью: зимой не рекомендуется следить за тем, как по-падают в ледовый плен водные системы ( Уhанай мүльhэндэ баригдахынь  харахагүй ). Напротив, наблюдать за таянием льда  – большое благодеяние ( буян ). Наблюдать за освобождением воды от ледового плена  – означало продлить жизнь себе и своим потомкам [ПМА 1]. Снег в представлениях монгольских народов также являет собой ре-плику иного мира, благодаря своим свойствам  – холоду  хүйтэн   и белому цвету сагаан . Согласно исследованиям Л.   Г.   Скородумовой, белый цвет в мировоззрении монголов всегда в той или иной мере олицетворяет иной, нематериальный мир [Скородумова, 2004, с.   232]. Соотносятся с такой символикой белого цвета и некоторые воззрения бурят, которые считали  ОБРАЗЫ СЕВЕРА В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ БУРЯТ  123 белый цвет не только священным, но и «лишенным жизни» амигуй   [Гал-данова, 1987, с.   16].   С «дыханием» иного мира ассоциировался и холодный ветер. Так, в частности, ощущение человеком холодного дуновения толковалось как знак контакта с умершими. Понятие «простудиться» в монгольских языках пере-давалось выражением  хуйт аваа  – «получил холод» [Содномпилова, 200 7 , с.  175–  178].   Итак, загробный мир бурят очень часто располагается у темных холод-ных морей, сведения о существовании которых достигали бурятские земли через контакты с якутами, эвенками. Но интересно то, что ассоциации с кра-ем земли вызывало и оз.   Байкал у забайкальских бурят, живущих южнее этого крупнейшего в мире пресноводного водоема. И.   А.   Манжигеев отме-чает, что до самой революции 1917 г. слишком ограничен был даже круг географических представлений бурят - шаманистов: некоторые из них счита-ли оз.   Байкал   краем света, и редкие счастливчики, побывавшие на берегу его, получали право колдовать  – «лечить», например, рожу (рожистое воспа-ление кожи) высеканием искры из кремня [Манжигеев, 1961, с.   10]. Самый большой остров, Ольхон, в шаманских версиях мира был местопребыванием грозных божеств, связанных с миром мертвых (Хан - Хото - баабай, Ажарай - бухэ) через родство с главой загробного мира Эрлен - ханом.   Образы загробного мира, связанные с водой, были известны не только   бурятам. Полагаем, что аналогичные представления   имели место и у других этнических групп монгольского мира, в архаической традиции которых имел место обычай захоронения тел умерших, зашитых в шкуры животных в воде. Следы об этих традициях сохранились в произведениях устного народного творчества  – эпосах, преданиях и легендах.   В традиционной картине мира многих сибирских народов вход в ниж-ний мир устойчиво ассоциируется с устьем реки и морем в северной зоне пространства окружающего мира, поскольку крупнейшие реки Сибири те-кут на север. В   верованиях и мифологии монгольских народов в целом и бурят в частности воззрения о локализации подземного мира в устье реки, как это характерно для концептуальной картины мира многих северных народов Сибири, отсутствуют. Однако связь с загробным миром в мировоз-зрении бурят одна река все же обнаруживает. Это р.   Лена, которую буряты называют  Хара Зүлхэ   (« Черная Зүлхэ »). Как считает М.   Н.   Мельхеев, ее имя имеет небурятское происхождение: Лена относится к крупным водным объ-ектам, имеющим названия более древнего субстратного происхождения, которые не расшифровываются на языках современных жителей [Мельхеев, 1969 , с.   73]. Возможно, что название реки восходит к кетскому  ул’   – «вода»,  ул’с  – «большой водоем, море» [Алексеенко, 2007]. Более всего гидроним «Лена» отвечает эвенкийской версии происхождения названия. По В.   А.   Никонову он восходит к эвенкийскому Елюёнэ со значением «река» [Митрошкина, 1980]. Свою версию происхождения названия реки предла-гают монголоведы: А.   Г.   Митрошкина, обращаясь к названию реки верхо-ленских бурят Золхо (Золхо у h ан), пишет, что семантика апеллятива  золхо    124 М.   М.   СОДНОМПИЛОВА   Известия Иркутского государственного университета. 2017   Т. 20. Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». С. 120  –135   не сохранилась в сознании носителей говора качугских (верхоленских) бу- рят, и заключает, что версия бурятского литературного языка Зулхэмурэн  – «большая река» представляется наиболее убедительной [Митрошкина, 1980 ]. По версии исследователя Е.   В.   Сундуевой, в основе названия гидро-нима лежит монгольский термин юлэхэ,   имеющий спектр таких значений, как «лить воду», «переливаться», «течь». Она обнаружила, что в монголь-ских языках большое количество натурофонов в основном представлено звуками воды и отражают ее различные состояния и движения  – бульканье, кипение, переливание, журчание. Корень čülk в монг. цүлхий - ( бултыхнуть-ся) фонетически близок корню гидрографического термина cölke  ,  ǰ ölke (средневек. монгол.),  зүлх (монгол.),  зүлхэ (бурят.)  – большая река; середина  реки, наиболее глубокая часть русла реки,  – выступающего в качестве бурят-ского топонима  Зүлхэмүрэн и   обозначающего полноводную р. Лену [Сундуева, 2015 , с.  476–  485].   Расположение «мира мертвых» по правую сторону р.   Лены (северо - восточная сторона) обусловлено ее маргинальным положением в простран-стве, освоенном бурятскими племенами. Великая сибирская река Лена явля-ется, в сущности, рубежом бурятских земель, она находится на периферии известного бурятам мира. С обширным фактологическим этнографическим и археологическим материалом, вскрывающим связь севера со смертью в мировоззрении насе-ления Центральной Азии, перекликается и бурятский фольклор, в частности описание ада в различных версиях Гэсэриады. В эпических произведениях бурят представлено наиболее подробное и красочное описание загробного мира, расположенного в северных землях.   Описание структуры небесного мира, противоборство западных и во-сточных тэнгри   представляет важный эпизод бурятского варианта Гэсэриа-ды  – мифологический пролог эпоса. Он является по определению исследо-вателей самой оригинальной ее частью, которая отсутствует в иноэтничных версиях Гэсэриады. Это свидетельствует, вероятно, об уже сложившейся картине мира в среде предбайкальских бурят к моменту проникновения в бурятскую словесность сюжетов эпоса о Гэсэре. Мифический загробный мир, так же, как и все земное пространство, на просторах которого соверша-ет свои подвиги Гэсэр, существует в реальном мире  – это территория про-живания предбайкальских бурят от Саян до верховьев р.   Лены.   Судя по текстам разных вариантов бурятского эпоса, Гэсэр по отноше-нию к своим врагам живет на правой баруун   сакральной стороне, что соот-ветствует позиции центра. Мать - прародительница злых восточных тэнгэри-нов Маяс - Хара утоодэй поселяет своих отпрысков на левой стороне  – севе- ро - восточных рубежах бурятских земель [Абай Гэсэр, 1995, с.   86, 87]:   Так трем сыновьям злополучным   Старейшины Атай - Улана    Пришлось на земле очутиться   Тремя шарагольскими ханами,   Сумевшими въявь утвердиться  
Related Documents
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks